Горячий пар семейной бани

В бане было тесно, влажно и пахло кедром с примесью перегретого дерева. Пар забивал легкие, выбивая из нас всю спесь. Отец сидел на верхней полке, красный, как вареный рак, и с удовольствием хлестал себя по спине березовой веткой. Я сидел внизу, стараясь не смотреть на его массивное, потное тело, и думал о том, что вообще-то я зашел сюда просто погреться.

— Слышь, — отец глухо ухмыльнулся, откинув ветку в сторону. — А Марина-то скоро будет? Она обещала зайти.

Я кивнул, глядя в пол. Марина была его сестрой, моей тетей, но разница в возрасте между нами была смешной — всего года два. Спортивный телосложение, короткие шорты, вечно вдохновленный взгляд и этот запах цитруса, который преследовал её повсюду. Конечно, я всегда находил её привлекательной, но не думал, что отец рассуждает об этом вслух.

Дверь скрипнула, и в предбаню вошла она. На ней была лишь легкая белая майка на лямках и короткие шорты, которые едва прикрывали бедра. Влажный воздух тут же лег на её кожу, заставляя ткань становиться прозрачной.

— Ой, как тут жарко! — выдохнула она, сбрасывая сандалии. — Ну что, мальчики, где места?

Она уселась рядом с отцом, и я заметил, как он положил руку ей на бедро — слишком уверенно, слишком собственнически для просто родственника. Марина не отстранилась. Напротив, она потерлась о его ладонь, глядя на отца с таким выражением, от которого у меня пересохло во рту.

— Слушай, — отец вдруг стал серьезным. — Я давно хотел тебе сказать. Мы с Мариной... ну, ты понимаешь. Спим с ней уже пару месяцев.

Меня обдало холодом, несмотря на жар бани. — Ты что, серьезно?

— Да, — он спокойно кивнул, глядя мне прямо в глаза. — Мы решили, что скрывать это нет смысла. Тем более, что нам всем так лучше.

Марина тихо засмеялась, откинув голову назад. Её грудь тяжело вздымалась под薄кой тканью. В этот момент в бане стало невыносимо жарко. Воздух буквально дрожал от электричества.

— И что теперь? — выдавил я. — Будем сидеть и об этом думать?

— — Давай-ка отбросим лишнее, — отец встал, чтобы зачерпнуть воды из ведра. — Жара сбивает голову. Тебе тоже надо расслабиться. Садись к ней.

Я подчинился, устроившись рядом. Марина была рядом настолько близко, что я чувствовал тепло её кожи и чувствовал, как её бедро касается моего. Она смотрела на меня смущенно, но в глазах плясали чертята.

— Знаешь, — прошептала она, наклоняясь к моему уху, — твой отец прав. Нам всем нужно расслабиться.

Она незаметно взяла мою руку и положила её себе на колено. Её кожа была шелковистой и влажной от пота. Я почувствовал, как возбуждение поднимается вверх по телу, наполняя меня жаром, который был сильнее всего пара.

— Ты же хочешь, — сказала она, и в её голосе зазвучали откровенные нотки.

— Хочу, — глухо ответил я, посылая руку выше, туда, где ткань шорт заканчивалась.

Отец стоял рядом, наблюдая за нами. В его взгляде не было осуждения или ревности — только одобрение и какое-то странное, спокойное возбуждение. Он не пытался нас остановить. Напротив, он как-то подбадривающе хлопнул меня по плечу.

— Ты только не сдерживайся, — сказал он, его голос стал низким и вибрирующим. — Моя сестра любит, когда её хорошенько обслуживают.

Я замер, не понимая, что он имеет в виду. Но Марина всё объяснила: она медленно задрала шорты вверх, обнажаясь передо мной. Её кожа была сливочно-белой, капельки пота блестели на животе и груди. Она не просто разделась — она приглашала меня.

— Давай, — приказал отец, и в его тоне прозвучала сталь. — Покажи ей, на что ты способен. Сделай её счастливой.

Я сглотнул слюну. Марина лежала на верхней полке, раскинув ноги, её бедра invitingly раскрылись, демонстрируя мне всё самое сокровенное. Запах цитруса смешался с природным ароматом её тела, от которого кружилась голова.

Я опустился на колени, чувствуя, как доски бани обжигают кожу. Мои руки дрожали, когда я коснулся её бедер. Марина издала тихий стон, выгибаясь навстречу мне.

— Боже, как же ты хорош, — прошептала она, зарываясь пальцами в мои волосы и направляя мою голову вперед.

Я прильнул к ней, упираясь руками в горячие доски. Мой язык коснулся нежной, влажной плоти. Марина резко вздрогнула, и её пальцы сжали мои волосы сильнее. Я чувствовал, как её тело откликается на каждое моё движение. Она была горячей, сочной, и всё её тело дрожало от предвкушения.

— О да... — выдохнула она, закрывая глаза. — Не останавливайся.

Я работал языком уверенно, исследуя каждый изгиб, каждую складку её тела. Солёный вкус кожи, сладость её соков, ритмичные сокращения мышц. Я слышал, как её дыхание становится всё чаще и прерывистее. Отец стоял рядом, наблюдая за процессом, но его спокойствие только добавляло остроты этому моменту.

— Хорошо идешь, — заметил он. — Она любит, когда с ней не церемонятся.

Его слова подействовали на меня как искра. Я стал смелее, глубже погружаясь в неё, исследуя её своими губами и языком. Марина всхлипнула, её бедра заходили ходуном. Она пыталась сдержать крик, но удовольствие было слишком сильным.

— Скорее... ещё... — умоляла она, вцепляясь в мои плечи.

Я переключился на её грудь, слизывая капельки пота с её животом, поднимаясь всё выше. Её соски затвердели от возбуждения и жара. Когда я взял один из них в рот, Марина вскрикнула, её тело выгнулось дугой. Она была близка к пределу, и я чувствовал это каждым своим чувством.

— Хватит, теперь моя очередь, — вдруг произнес отец.

Он сел с другого края, и я увидел, как его руки ложатся на её бедра. Это было странно, но возбуждающе.

— Ты молодец, — сказал отец, глядя на меня. — Теперь помоги мне.

Он потянул за шнурок своих шорт, освобождая свой орган. Я сглотнул, глядя на него, но затем перевёл взгляд на Марину — её глаза блестели, она ждала этого.

— Мы вместе, — прошептала она, протягивая руку и завлекая меня обратно. — Помоги ему, милый.

Я подчинился. Мои пальцы сомкнулись с его, когда мы вдвоем начали ласкать её. Её тело превратилось в один сплошной оголенный нерв. Она была всю в нас, вся наша, сгорающая в этом общем, плотном пламени.

— О боже... — Марина задохнулась, когда отец вошёл в неё сзади, а я продолжал ласкать её грудь и губы. Ритм стал жестким, синхронным с ударами моего сердца.

В бане стало нечем дышать от плотного, переполненного страстью воздуха.Мы слились в одно целое, забыв о родственных связях, забыв о том, кто мы друг другу. Существовало только это обжигающее возбуждение, запах пота и дерева, и общая цель— довести её до конца.

Марина закричала, когда волна оргазма накрыла её. Она судорожно вцепилась в отца, её тело Every Inch дрожало. Я почувствовал, как её пальцы сжали мою руку, а затем, спустя мгновение, отец резко выпрямился. Он тяжело дышал, его лицо было напряжено. — Пора, — выдохнул он.

Я не ждал. Я прижался к нему, помогая ему закончить. Мы оба видели, как Марина медленно приходит в себя, всё ещё возбужденная и влажная.

Когда всё закончилось, мы молча сидели в тишине, слушая, как капли воды стекают по стенам бани. Никто ничего не говорил, но в этом молчании была полная ясность.

— Ну что, — Марина первой нарушила тишину, обхватила нас обоих за плечи, — теперь пойдем в душ и смоем с себя всё это.

Мы поднялись, чувствуя необычайную легкость, как после самого тяжелого дня в жизни. Это было странно, неправильно и в то же время идеально. Мы вышли из бани, вдыхая прохладный вечерний воздух, и каждый из нас знал, что теперь ничего уже не будет прежним.