Скрытые плоды летнего сада

— Слушай, я даже не знаю, как это назвать. Это было... странно, но в то же время именно то, что мне было нужно, — Марина нервно крутила в руках чашку с кофе, глядя на подругу.

— Ну рассказывай, не тяни, — Катя с любопытством подалась вперед. — Ты всю неделю ходишь такая сияющая, будто клад зарытый в огороде нашла. Что за сосед? Снова тот угрюмый старик Вальтер?

— Нет, если бы. Новый, переехал в соседний дом в прошлом месяце. Артем. Высокий, молчаливый, постоянно в каких-то рабочих штанах и с этой своей бородой. Знаешь, как лесоруб, только городской. Мы почти не разговаривали, только здоровались через забор, пока вчера он не позвал меня помочь с рассадой.

— И ты, конечно, пошла, — усмехнулась Катя.

— Твою мать, Кать, он предложил мне коллекционные семена! — Марина вспыхнула. — Я зашла к нему в теплицу, там было душно, пахло влажной землей, помидорами и какими-то удобрениями. Солнце пекло сверху, так что в теплице было просто невыносимо. Я только расстегнула верхнюю пуговицу блузки, чтобы стало легче дышать, а он...

Марина замолчала, погружаясь в воспоминания. Вспыхнула та самая картинка: полумрак теплицы, тяжёлые капли пота на затылке, запах горячего пластика и густой аромат томатов.

— Он стоял прямо передо мной с этим своим злобным взглядом, — продолжила она, понизив голос. — И вдруг сказал: «Снимай сменку».

— Что? — Катя удивленно вскинула брови.

— Ну, я была в домашних шлепках. Он сказал, что в теплице нельзя в обуви, только босиком. И сам скинул свои тапки. А потом, когда я наклонилась за лотком с рассадой, он просто... взял и закрыл дверь теплицы на засов.

— И что? — Катя затаила дыхание.

— Я обернулась, а он уже стоял сзади. Слишком близко. Я почувствовала его дыхание у своего уха, услышала низкий, хриплый голос: «Ты хоть понимаешь, что ты здесь делаешь?». Я попыталась отстраниться, но он положил руку мне на бедро, сжал пальцы. Это не было просьбой, это был приказ.

— Господи, он такой сильный... Я пыталась что-то сказать, но он просто прижал меня к столу с рассадой. В теплице стало ужасно тихо, только жужжал какой-то шмель. Он заставил меня раздвинуть ноги, прямо там, на грядках. Я слышала, как трещали пластиковые горшочки под моими коленями. Его руки в coarse, рабочие ладони, грубые, в земле, начали медленно поднимать мою юбку.

— Ого, — протянула Катя. — А ты не пыталась уйти?

— Нет, я хотела. Но когда он спустил трусики вниз и заставил меня встать на колени... — Марина зажмурилась, вспоминая ощущение холодного воздуха на коже и внезапное тепло мужских рук. — Он сказал: «Попробуй выбраться отсюда, если сможешь». Он был настолько уверен в себе, что я просто замерла, не в силах пошевелиться. Он схватил меня за волосы, оттянул голову назад, и я увидела его глаза — в них было столько животного голода, что у меня всё внутри сжалось.

— А потом что?

— Он заставил меня сделать ему минет. Прямо там, среди растений. Я почувствовала его возбуждение, как он тяжело дышит мне в затылок. Я чувствовала запах его тела — смесь пота, табака и какого-то дорогого парфюма. Было нелепо, странно, но... возбуждающе. Я слышала только всхлипы собственного дыхания и его глухой рык. Его пальцы впились в мои бедра, почти до боли, он не просил — он брал то, что хотел.

— Боже, Марина...

— Потом, когда он кончил, он не отпустил меня. Он развернул меня спиной к себе, задирая юбку почти до пояса. Я чувствовала, как его кожа касается моей спины. Он прижимал меня к себе так крепко, что я едва могла вдохнуть. И когда он вошёл в меня, я закричала. В теплице стало темно от внезапно набежавших туч, капли дождя забарабанили по крыше, создавая какой-то безумный шум.

— Опиши, — попросила Катя, подавшись еще ближе.

— Это было грубо и быстро. Он не церемонился, не было никаких прелюдий. Только ритмичные, мощные толчки. Я впилась ногтями в деревянный стол, чувствуя, как щепки вонзаются в кожу. Его руки сжимали мои ягодицы, он почти вжимал меня в себя, стараясь взять всё — до последнего. Я слышала, как стонут его мышцы, слышала, как по теплице разносится эхо нашего тяжелого дыхания.

Марина откинулась на спинку стула, глядя в потолок.

— И знаешь, что самое странное? — тихо сказала она. — Когда всё закончилось, он просто молча помог мне застегнуть блузку, открыл дверь и сказал, что мне пора идти, потому что скоро начнётся ливень. Мы даже не поцеловались. Он просто стоял с тем же невозмутимым видом, будто мы только что обсуждали сорта огурцов.

— И ты ушла?

— Ушла. Но я знаю, что завтра снова пойду к нему. И теперь я точно знаю, зачем.

— Ты же не скажешь ему, что рассказала мне? — Катя хитро прищурилась.

— Нет. Это наш с ним секрет. В этой теплице слишком много жизни... чтобы делиться этим с кем-то ещё.