Опасное гостеприимство
Макс поднялся по ступеням крыльца, чувствуя, как вечерний воздух приятно холодит кожу. В руках он сжимал бутылку хорошего виски — подарок для Максима, его старого приятеля, с которым они не виделись почти год. Когда дверь открылась, Макс на мгновение замер, сбитый с толку.
— О, привет, — Макс приветственно кивнул, проходя в прихожую. — Виски с собой, как и обещал. А где сам именинник?
— На кухне, — Максим улыбнулся, принимая бутылку. — Поставил мясо в печь. Проходи, располагайся. Мы в спальне, музыку слушаем, отдыхаем.
Макс прошел следом за другом, и чем больше он вникал в ситуацию, тем больше ему казалось, что что-то идёт не так. В гостиной было тихо, а из открытой двери спальни лился приглушенный свет и низкий гул соула. На кровати, расслабленно откинувшись на подушки, лежала Марина — жена Максима. На ней была только легкая шелковая сорочка, которая едва доходила до бедер, а её длинные ноги с идеальным педикюром были закинуты за голову, открывая вид, от которого у Макса перехватило дыхание.
— Привет, — лениво протянула Марина. Она не пыталась поправить одежду, наоборот, чуть раздвинула колени, позволяя ткани задраться ещё выше. — Видно, что ты соскучился по нам.
— Привет, — Макс откашлялся, стараясь не смотреть слишком открыто, хотя взгляд так и тянуло вниз, к высокой груди, которая тяжело вздымалась под тонким шелком. — Выглядишь... отлично.
Максим в этот момент вышел из комнаты, громко хлопнув дверью кухни.
— Пойду посмотрю, не сгорело ли мясо! — крикнул он, и шаги его быстро удалились по коридору. — Буду через пять минут!
Как только шум затих, Марина села, медленно спустив шелковую лямку с плеча. Её кожа была матовой и гладкой, пахнущая смесью дорогого парфюма и чем-то теплым, женственным. Макс стоял в дверях, чувствуя, как внизу живота разливается знакомый жар.
— Он специально оставил нас одних, — прошептала Марина, вызывающе глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь давно этого хотел, Макс. Мы оба знаем.
— Я не уверен, что имею право... — начал он, но Марина перебила его, встав с кровати. Она подошла к нему вплотную, так что он почувствовал жар её тела.
— Право дает желание, — она обхватила его руками, прижимаясь всем телом. — Ты чувствуешь, как я хочу тебя? Посмотри на меня.
Её пальцы скользнули по его груди, развязывая верхние пуговицы рубашки. Макс сглотнул, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Он обхватил её за талию, притягивая к себе, и почувствовал, насколько она горячая. Марина тихо охнула, когда его рука накрыла её бедро, чувствуя мягкость кожи. Она потянулась вверх, её губы почти касались его уха.
— Это будет наш маленький секрет, — выдохнула она, и её язык коснулся его мочки. — Пока муж занят ужином.
Макс больше не мог сдерживаться. Он подхватил её под бедра и одним движением перебросил через себя, чтобы она оказалась на кровати. Марина с удовольствием выгнулась, закидывая голову назад, и в этот момент её сорочка окончательно сползла, обнажая полную, тяжелую грудь с темными, возбужденными сосками. Макс замер, любуясь видом, а затем медленно опустился между её ног.
Желтоватый свет лампы подчеркивал каждый изгиб её тела, каждую складку. Воздух в комнате стал густым, пропитанным влечением. Марина судорожно вздохнула, когда Макс коснулся её пальцами, исследуя влажную, жаркую плоть. Она зажмурилась, впиваясь пальцами в простыни, и тихо застонала, когда он прильнул к ней губами.
— О боже... — прошептала она, выгибаясь навстречу его языку. — Да, вот так... пожалуйста, не останавливайся.
Внизу, внизу живота всё скрутилось в тугой узел. Макс работал языком ритмично и жадно, смакуя её вкус, слушая, как с каждым его движением её дыхание становится всё более рваным. Марина закинула руки ему на затылок, притягивая ближе, и застонала уже громче, почти в голос. В этот момент звуки из кухни смешались с её стонами
—— Макс! — позвал из коридора голос мужа. — Помоги с вином, куда ты положил штопор?
Марина замерла, тяжело дыша. Она глядела на Макса с дерзким вызовом, её глаза блестели возбуждением, а на губах играла лукавая усмешка. Она медленно провела рукой по его волосам, заставляя его подняться.
— Иди, — прошептала она, с трудом восстанавливая дыхание. — Иди к нему
Макс поднялся, заправляя рубашку и стараясь сделать лицо максимально деловым. Когда он вышел в коридор, Максим даже не посмотрел в его сторону. Он ковырялся с пробкой, с нарочито сосредоточенным видом, хотя в углу его губ застыла странная, понимающая улыбка. В комнате осталась Марина, которая закрыла дверь, оставив замок открытым, но завеса тайны уже была создана.
За столом, когда мясо было подано, а вино разлито, они сидели втроем. Марина молчала, лишь изредка поглядывая на Макса, а Максим рассказывал какую-то историю о работе. Но под столом, там, где никто не видел, ступня Марины в шелковой тапочке медленно двигалась вверх по ноге Макса, задевая его колено, а затем и выше.
Макс сжимал вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он чувствовал, как возбуждение зашкаливает, как внизу всё напряглось в ожидании. Марина в этот момент посмотрела на своего мужа, затем снова на Макса, и медленно лизнула губу, не сводя с него глаз.
— Знаешь, — сказал Максим, откладывая приборы, — я creo, что нам всем нужно немного отдохнуть. Пойдемте в гостиную, там удобнее сидеть. А Марина может принести нам еще вина...
Когда Марина встала, чтобы уйти на кухню, она специально задела плечом Макса, и он почувствовал едва уловимый аромат её возбуждения. До конца вечера они продолжали играть в эту игру: полунамеки, случайные прикосновения, взгляды, которые говорили больше, чем любые слова. В конце концов, когда Максим ушел в ванную,
Макс почувствовал, как теплая ладонь накрыла его руку. Марина прижалась к нему, её бедро уперлось в его бедро.
— Он не вернется, пока мы не закончим, — прошептала она, помогая ему расстегнуть молнию на джинсах. — Он знает, что мне это нужно, а значит, и ему.
Макс переместил руку на её грудь, сжимая упругую плоть, и почувствовал, как Марина впилась ногтями в его плечо. Это было не просто желание — это была жадность, накопленная за месяцы молчания. Он повалил её на диван, игнорируя шум воды в соседней комнате. В этот раз они не стали сдерживаться. Одежда летела в разные стороны, слышался только шум ткани и тяжелое, жадное дыхание двоих людей, которые больше не хотели ждать.
Когда всё закончилось, и они лежали, сплетясь телами, Максим открыл дверь спальни и зашел. Он молча посмотрел на них, затем — прямо в глаза другу. В этом взгляде не было ревности или злости; было лишь спокойное одобрение. Максим молча ушел обратно, оставив их одних, чтобы они могли насладиться событиями этого вечера до самого утра.