Соль по соседству
Андрей подъехал к дому, когда солнце уже начало садиться, окрашивая бетонные стены подъезда в багровый цвет. День выдался дерьмовым: с утра ругался с начальством, потом две смены на заводе без перерыва. Всё, чего ему хотелось, это завалиться на диван, открыть банку холодного пива и чтобы его никто не трогал. Но стоило ему подняться на этаж, как в нос ударил знакомый аромат — смесь дорогого парфюма и чего-то сладкого, домашнего.
Он заметил, что дверь в квартиру сорока пятилетней Марины приоткрыта. Совсем чуть-чуть, на пару сантиметров, но этого хватало, чтобы изнутри доносился мягкий свет и приглушённое бормотание телевизора. Андрей замер, глядя в щель. Марина стояла к нему спиной, склонившись над кухонным столом. На ней был какой-то чёрный пеньюар, настолько тонкий и прозрачный, что он видел всё: изгиб бедер, аккуратные ягодицы и тонкую полоску белья, которая едва скрывала самое сокровенное.
Андрей сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Он знал, что она видит его — или, по крайней мере, слышит. Но Марина не спешила закрывать дверь. Наоборот, она медленно расправила плечи и потянулась, отчего ткань пеньюара задралась ещё выше, обнажая кружевную кромку чулок.
— Привет, сосед, — раздался её низкий, чуть хрипловатый голос. — Зашел в гости или просто подглядываешь?
Андрей стащил с себя куртку, оставив её на общем коврике в коридоре, и сделал шаг вперёд, толкнув дверь. В нос ударил запах ванили и чего-то ещё, более острого, возбуждающего.
— Соль закончилась, — буркнул он, хотя на самом деле соль у него была. Просто взгляд слишком сильно приковал его к её фигуре. — Прости, что зашел без стука.
Марина обернулась и улыбнулась. Её глаза блестели, а губы были влажными, будто она только что пила что-то горячее. Она не сделала попытки прикрыться; напротив, она медленно обвела его взглядом, задержавшись на его широких плечах и крепких руках.
— Соль? — она коротко усмехнулась. — Какая интересная причина. Ты же знаешь, что у меня есть кое-что получше обычной соли, Андрей.
Она подошла к нему, шурша подошвами домашних тапочек, и встала так близко, что он почувствовал тепло её тела. Её грудь, едва прикрытая тонкой тканью, коснулась его груди. Андрей почувствовал, как сердце забилось быстрее. Лицо девушки было совсем рядом, и он мог видеть каждую ресничку, каждую пору её кожи.
— Покажешь? — спросил он, голос стал глубже.
— Конечно, — Марина взяла его за руку и повела в сторону гостиной. — Только сними обувь, я только что пропылесосила.
Он послушно скинул кроссовки. Марина ногой закрыла дверь, и в комнате стало тихо, если не считать ритмичного шума города за окном. Она обернулась к нему, её взгляд стал тяжёлым и влажным.
— Ты ведь специально за тобой шли, верно? — прошептала она, делая шаг назад и увлекая его за собой. — Мне кажется, соль была лишь предлогом.
Андрей не ответил. Он просто положил руки ей на талию. Ткань пеньюара была прохладной, почти невесомой. Её кожа под пальцами была горячей и гладкой. Марина тихо вздохнула, выгибая спину, и прильнула к нему. Его руки сами спустились ниже, сжимая упругие ягодицы.
— Чёрт, ты такая горячая, — прохрипел он, вжимаясь в неё всем телом. — Я весь день об этом думал.
— О чём именно? — Марина приподнялась на цыпочки, её дыхание обжигало ему ухо. — Расскажи мне, что ты представлял, когда смотрел через щель.
Андрей не выдержал, зарылся лицом в её волосы, жадно вдыхая запах. Его руки начали исследовать её тело, забираясь под прозрачную ткань пеньюара. Её грудь была мягкой и тяжёлой, соски мгновенно затвердели под его пальцами. Марина всхлипнула, её руки вцепились в его плечи.
— Черт, Марина... — он жадно впился в её губы. Поцелуй был глубоким и требовательным, с привкусом страсти и долгого ожидания. Они переплелись телами, их одежда стала лишней и вскоре была разорвана и отброшена в сторону.
Он усадил её на широкий подоконник, расставляя ноги Mazzy, чтобы иметь доступ к самому сокровенному. Марина обхватила его ногами, притягивая к себе. Её бедра были влажными, и Андрей почувствовал запах её возбуждения — сладкий, терпкий аромат, который окончательно лишил его рассудка.
— Я хочу тебя, — выдохнула она, царапая его спину ногтями.
Он заставил её окончательно сбросить пеньюар. Осветительный прибор в комнате бросал мягкий свет на её обнажённую кожу, делая её почти светящейся. Андрей жадно рассматривал её, не в силах больше сдерживаться. Он опустился на колени, раздвигая её ноги шире.
Марина застонала, закинув голову назад и выгибаясь. Её тело отзывалось на каждое его прикосновение, каждое движение языка. Он медленно, дразняще, ласкал её, заставляя её вздрагивать и спускать ноги с подоконника, чтобы плотнее прижаться к нему.
— О да... прямо туда... — её голос сорвался на шепот, она сжала его голову, направляя к самому центру своего наслаждения.
Когда он наконец вошел в неё, Марина вскрикнула от неожиданного удовольствия. Это было долгожданно. Они двигались в унисон, слыша только тяжёлое дыхание друг друга и глухие удары плоти о плоть. Андрей чувствовал, как внутри неё всё сжимается, принимая его, обволакивая и забирая всё с собой.
— Ты больше не пойдешь за солью, — прошептала она, зарывшись лицом в его шею.
— Больше никогда, — ответил он, ускоряя темп.
Она судорожно выдохнула, её тело задрожало в экстазе, и через мгновение он почувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг него в мощном ритмичном спазме. Андрей с силой прижал её к себе, отдаваясь этому мощному порыву, чувствуя, как всё внутри него взрывается белым пламенем.
Когда всё закончилось, они лежали на полу, тяжело дыша и глядя в потолок.
— Ну что, соль нашла? — Марина с улыбкой повернула голову в его сторону.
Андрей усмехнулся, притягивая её к себе и целуя в лоб.
— Кажется, я нашёл кое-что получше.
— Пойдём в душ, глупый сосед, — Марина поднялась, касаясь его рукой, и медленно пошла в сторону ванной, не заботясь о том, что она всё ещё полностью обнажена.
Он смотрел ей вслед, чувствуя приятную усталость и полное блаженство. Завтра была новая смена на заводе, но сейчас это совершенно не имело никакого значения.