Ревность и жесткий план

Студентка Марина с ненавистью разглядывала распечатку с правками, которую Людмила вернула ей десять минут назад. Людмила была женщиной властной, с ледяным взглядом и манерами истинной стервы, которая наслаждалась тем, как жёлтый маркер в её пальцах кромсает труды студентов.

— Она просто маньячка, — Марина с силой бросила листы на стол в пустой аудитории. — Видишь, что она написала? «Отсутствие логического обоснования». Да она просто хочет нас уничтожить.

Я сидел рядом, развалившись на студенческом стуле, и молча слушал. Внутри меня тоже поднималась злость, но иного, иного рода. Людмила была чертовски хороша — строгий деловой костюм не мог скрыть выразительных бедер и высокой груди, которая всегда, казалось, была готова выпрыгнуть из тесной блузки. Её холодность только разжигал желание сделать с ней что-то, что выбило бы её из привычного ритма.

— Есть идея, — Марина понизила голос. — Пригласим её к себе якобы доработать статью. Втроём. Ты, я и она. Расслабим её, напоим чем-нибудь крепким. Помнишь, что она говорила про доминирование и контроль?

— К чему ты клонишь? — я усмехнулся.

— Она считает, что мы слабые и несамостоятельные. Давай покажем ей, как на самом деле обстоят дела. Привяжем её к стулу, чтобы не могла уйти, пока не примет наши условия. Напоим до беспамятства, а потом…

Она замолчала, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде читался азарт и что-то ещё, чего я раньше в ней не замечал.

Через день Людмила сидела в нашей гостиной с бокалом виски. Мы с Мариной обложились распечаткам, делая вид, что поглощены работой. Воздух в комнате был тяжёлым от запаха дорогого парфюма Людмилы и крепкого алкоголя. Она иронично улыбалась, потягивая напиток и отпуская едкие комментарии по поводу наших графиков.

— Послушайте, — она поставила бокал на стол с резким стуком. — Ваша статья годится только для того, чтобы ею обклеить стены. Вы либо сдаётесь, либо…

— Либо мы придумаем новый способ обучения, — перебил её я, поднимаясь с дивана.

Марина быстро среагировала. Она ловко выхватила из-под стола найденный заранее комплект кожаных ремней и наручников. Людмила даже не успела вскинуть руки, как её запястья были плотно зафиксированы за спинкой тяжёлого деревянного стула.

— Что за шутки?! — рявкнула она, пытаясь вырваться. Её лицо покраснело от возмущения и внезапного испуга.

— Это не шутки, Людмила Николаевна, — Марина встала за её спиной, положив руки ей на плечи. — Вы слишком привыкли командовать. Пора узнать, каково это — подчиняться.

Я подошёл вплотную, чувствуя жар, исходящий от её тела. Запах её кожи, смешанный с виски, дурманил. Я видел, как её грудь тяжело вздымается под тонкой тканью блузки. — Сейчас мы покажем вам, как проходит наша «практическая часть»,

Мы начали с того, что расстегнули её блузку. Людмила пыталась протестовать, но голос её становился всё тише, когда Марина начала медленно, почти неощутимо, массировать её шею, сжимая кожу пальцами. Я опустился на колени перед ней, глядя прямо в её широко раскрытые глаза. Она больше не выглядела властной. В её взгляде читался страх, смешанный с обречённым возбуждением.

Придигнув юбку, я почувствовал запах её возбуждения, смешанный с ароматом чистого белья. Марина тем временем расстегнула своё платье и скинула его на пол, оставаясь в одном кружевном белье. Мы переглянулись.

— Ты хочешь сделать это прямо сейчас? — прошептала она.

— Да, — ответил я, доставая из ящика стола то самое устройство, о котором мы с Мариной договорились заранее.

Черный ворсистый страпон блеснул в свете настольной лампы. Людмила замерла, её дыхание стало прерывистым, а кожа — влажной. Она больше не пыталась вырваться. Её тело, скованное ремнями, непроизвольно выгибалось навстречу нам, алчно и жадно.

Я аккуратно раздела её, оставив на ней только закрытые белые чулки. Её тело было идеальным — зрелое, плотное и невероятно притягательное. Марина встала сзади, прижимаясь к её спине, и начала ласкать её грудь, чувствуя, как затвердели соски под её пальцами.

— Посмотри на меня, — приказал я, и Людмила с трудом сфокусировала взгляд.

Она сглотнула, её губы дрогнули. В этот момент она перестала быть нашим преподавателем. Она была женщиной, жаждущей того, что мы собирались ей дать.

Я медленно ввёл кончик страпона в её влажный разрез, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг него. Она вскрикнула, откинув голову назад, и зажмурилась от острого, пронзающего ощущния. Марина, modalities подтверждая полную синхронность наших действий, начала ритмично двигаться, вживаясь в её спину, посылая волны тепла по её телу.

— Ох… пожалуйста… — выдохнула Людмила, её голос превратился в хрип. — Больше.

Мы сделали всё, что хотели. В помещении стало жарко, воздух загустел от звуков тяжелого дыхания и тихих, теряющих смысл стонов. Каждый наш толчок, каждое движение вызывало у неё новую конвульсию. Она больше не спорила, не требовала, не оценивала. Она приняла свою роль, полностью доверившись нам.

Я чувствовал, как она дрожит под общим напором. Марина, упираясь коленями в её бедра, стонала в унисон с ней, её пальцы впивались в плечи Людмилы, оставляя красные отметины. Мы ритмично двигались, сплетаясь в один живой организм. Ощущения были запредельными — горячая кожа, влага, запах и этот бесконечный, нарастающий ритм, который невозможно было остановить.

Когда Людмилы наконец накрыла окончательная волна, она вылетела из сознания, то saturated жадному, шумному экстазу. Её тело выгнулось дугой, пальцы судорожно сжали подлокотники стула, а из горла вырвался неясный, животный крик. Мы замерли, чувствуя, как она постепенно обмякает, всё ещё всхлипывая от переполнявших её ощущений.

Позже, когда мы распилили ремни и помогли ей подняться, Людмила долго молчала. Она поправляла одежду, её лицо было непривычно мягким, а в глазах ещё блуждали искры недавнего огня.

— Кажется, — тихо сказала она, глядя в окно, — нам действительно стоит переписать эту статью.

— С чего начнём? — усмехнулась Марина, ставя на стол новую бутылку виски.

Людмила взгляла на нас, и в её взгляде больше не было холода. Теперь там было глубокое, тёплое уважение.

— С того, что вы оба чертовски талантливы,

…и бесстыдны. Но это, пожалуй, даже лучше.