Урок послушания в гостиной
Марк сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и смерил Алису тяжёлым взглядом. На ковре перед ним валялись его ботинки — дорогие, из дорогой чёрной кожи, покрытые слоем уличной пыли. Он специально выставил одну из ног так, чтобы девушка не могла пройти мимо, не задев её.
— Ты же видела, в каком они состоянии, — произнёс он низким, слегка хриплым голосом. — Я жду, когда ты возьмёшьсь за работу, Алиса. Хватит витать в облаках.
Девушка, скрестив руки на груди, недовольно топнула ногой. Её короткая юбка — часть школьной формы, которую она так ненавидела — задиралась при каждом движении, открывая стройные бедра и край кружевных носочков.
— Опять? — огрызнулась она. — Я пришла домой десять минут назад! Позови домработницу или сделай это сам. Это же просто тупо— нелепо. Ты взрослый мужчина, а заставляешь меня, ребёнка, вкалывать!
Марк усмехнулся, прищурившись. Он любил её дерзость, но ещё больше он любил ломать её сопротивление, приучать к дисциплине. Ему нравилось чувствовать свою власть, видеть, как она смущается и затихает под его сверлящим взглядом.
— В этом доме есть правила, — спокойно ответил он, подавшись вперёд. — И одно из них заключается в том, что мои вещи должны быть в идеальном состоянии. Встань на колени и возьми щётку. Живо.
Алиса фыркнула, смерив его взглядом, полным возмущения. Но всё же, медленно и неохотно, опустилась на ворсистый ковёр. Когда она наклонилась к ботинкам, её короткая юбка неизбежно задралась ещё выше. Марк заметил, что на ней нет белья— только тонкие камуфляжные колготки, облегающие её молодую, упругую плоть.
— Быстрее, — потребовал он, чувствуя, как внизу живота начинает теплиться приятное тепло.
— Ты издеваешься, — прошептала она, с силой натирая кожу начистителем. — Это унизительно. Почему я должна делать это?
Вместо ответа Марк медленно протянул руку и положил ладонь ей на затылок, заставляя её смотреть вверх на него. Её глаза сверкали яростью и чем-то ещё, что он не мог сразу распознать— возможно, скрытым возбуждением, которое она сама боялась признать.
— Потому что тебе нравится мне подчиняться, — сказал он, и его пальцы начали медленно зарываться в её волосы, слегка оттягивая их назад.
Алиса попыталась отвернуться, но он сжал пальцы крепче. Другой рукой Марк медленно, почти невесомо, коснулся края её юбки. Ткань была прохладной и грубой, совсем не похожей на мягкую кожу её бедра.
— Хватит———
Но он не остановился. Его пальцы скользнули выше, задирая ткань. Алиса вздрогнула, почувствовав тепло его руки. Она замерла, перестав тереть ботинок. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, почти осязаемым. Всё вокруг исчезло, остались только они двое и звук их дыхания.
Марк продолжал задирать юбку, дюйм за дюймом. Он видел, как по её лицу пробегает тень испуга, которая тут же сменяется нетерпением. Она не пыталась уйти, лишь затаила дыхание, глядя ему прямо в глаза— вызывающе и в то же время покорно.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я разозлился, правда? — его голос стал тише, присвистывая на некоторых буквах.
Он задирал ткань всё выше, обнажая бедра, затем кружевную кайму её трусиков. Алиса почувствовала, как её щёки залило ярким румянцем. Она пыталась сосредоточиться на щётке в руках, но руки дрожали, а мысли путались. Ей следовало оттолкнуть его, возмутиться, сказать, что это неправильно— но она не двигалась.
— Я——— я не понимаю, к чему ты клонишь, — выдохнула она, хотя втайне знала ответ.
Марк окончательно задрал юбку, обнажая её изгибы. Он медленно обвёл взглядом её тело— от стройных коленей до тонкой талии. Одеяло из одежды больше не скрывало того, что он хотел увидеть.
— Ты всё ещё хочешь спорить? — вкрадчиво спросил он, глядя ей в глаза.
Алиса сглотнула. Её грудь быстро вздымалась, и Марк видел, как соски под тонкой тканью блузки затвердели. Она больше не была похожа на одуванчик— теперь перед ним была молодая женщина, которая, несмотря на весь свой протест, жаждала этого внимания.
— Нет, — тихо ответила она, сдаваясь.
Марк улыбнулся— победной, довольной улыбкой— и притянул её к себе за талию. Ботинок был забыт, щётка выпала из её рук на ковёр. Он почувствовал, как она прижалась к нему— невольно, почти инстинктивно.
— Вот так, — прошептал он ей в самое ухо, чувствуя её запах, смесь духов и чего-то естественного, теплого, принадлежащего только ей. — Будь послушной девочкой, и я вознагражу тебя.
Его рука скользнула дальше, exploring её тело, изучая каждый изгиб с жадностью, которую он сдерживал слишком долго. Алиса вскрикнула— не от боли, а от неожиданности и острого, пронзительного удовольствия, которое разлилось по её телу— от кончиков пальцев ног до корней волос.
В этот момент всё, что казалось важным, перестало иметь значение. Были только они двое, жаркие споры, превратившиеся в желание, и бесконечное предвкушение того, что должно было произойти дальше. Марк перенёс её на колени, полностью подчиняя себе её тело и волю, и чтобы больше никаких споров по поводу обуви не возникало никогда.