Запретный вкус в машине

— Слушай, я до сих пор чувствую этот запах, — Марина лениво помешивала сахар в кофе, глядя в окно кафе. — Кожаный салон, дорогой одеколон и этот запах возбуждения, когда понимаешь, что сейчас начнётся.

Катя усмехнулась, откинувшись на спинку стула. Она знала, что Марина любит приукрасить, но сейчас в её глазах горел настоящий, почти детский огонь. — И что? Ты всё-таки решилась? — Катя сощурилась. — Только не говори, что он тебя заставил.

Марина покачала головой, её голос стал тише и грубее, голос женщины, которая помнит каждое мгновение. — Нет, это была моя идея. Мы припарковались в том глухом переулке behind торговым центром. Знаешь, там, где всегда темно даже днём. Он только успел заглушить мотор, а я уже поползла вниз, по тесному пространству между сиденьями. Капец как неудобно, коленки об ручник, волосы застряли где-то между рычагами, но мне было плевать. Я хотела почувствовать его сразу.

Катя заинтригованно подалась вперёд. — И как? — шепотом спросила она.

— Сначала я просто расстегнула его ремень. Этот звук металла — щелчок — всегда действует на меня. А потом я расправила ширинку и почувствовала, как он уже твёрдый, даже через ткань. Я медленно стянула с него бельё, и он буквально выпрыгнул мне в лицо. Большой, горячий, с этими тяжёлыми венами. Я втянула носом запах — солью, мускусом и чем-то ещём-то, что бывает только у мужчин.

Марина прикрыла глаза, став на мгновение отрешённой. — Я взяла его в руку, чтобы почувствовать вес, холодными пальцами обхватила основание. Он застонал — такой низкий, утробный звук, от которого вибрирует всё тело. А потом я приземлилась языком у самого основания, там, где кожа самая тонкая, и медленно-медленно поползла вверх, вылизывая каждую складку. Господи, Кать, он был таким влажным и горячим. Я слышала, как его дыхание сбилось, как он начал жадно втягивать воздух через нос, вцепившись пальцами в рулевое колесо так, что костяшки побелели.

— Ты его до конца взяла? — Катя сжала пальцы, почти забыв про свой напиток.

— Конечно. Я открыла рот, чувствуя, как кончик касается языка, а потом, одним рывком, заглотила его глубоко, до самого горла. В носу — запах его кожи, во рту — вкус июнькой жары. Я почувствовала, как его член заполнил всё пространство, заставил меня захлёбываться, но я не останавливалась. Я двигала головой в ритме его тяжёлых вдохов, слыша, как влага хлюпает, когда я втягивала его всё глубже, сжимая губами до боли.

Марина открыла глаза, в них всё ещё плясали отблески прошлого воспоминания. — Он взялся за мои волосы, запустил пальцы в затылок и с силой надавил. Я почувствовала, как он зарылся мне в горло, и в этот момент из его груди вырвался такой рык, что я чуть не вздрогнула. Он больше не сдерживался. Его бедра начали ритмично двигаться, он буквально втискивал себя в меня, а я only глухо мычала, чувствуя, как слюна стекает по подбородку.

— И что дальше? — Катя подалась ещё ближе.

— Он начал ускоряться, грубо, срывая всё дыхание. Я чувствовала, как вибрирует всё его тело, как напряглись мышцы пресса. В конце концов он схватил меня за плечи, прижал к себе, и я почувствовала, как из него вырвалось хриплое «О да!». Он кончил прямо мне в рот, горячим потоком, густым и горьковатым. Я не глотала сразу, хотела ощутить весь вкус, весь его вес, всю эту мужскую силу, которая вылилась из него в меня. А потом он, всё ещё тяжело дыша, аккуратно вытащил член, застегнулсь и долго молчал, глядя в лобовое стекло.

Катя глубоко вздохнула. — Зря вы расстались.

— Возможно, — Марина усмехнулась, поднимаясь со стула. — Но такие моменты не забываются, даже когда всё остальное кажется ошибкой. Пойдём, нас ждут на работе.