Случайный свидетель
Андрей вернулся домой раньше обычного, надеясь застать какой-нибудь сюрприз, но не подозревал, что сюрприз окажется настолько материальным. В прихожей он сбросил куртку, услышал приглушённые звуки из спальни и замер. Дверь была приоткрыта, и возникло то самое странное, манящее чувство, когда понимаешь: там происходит что-то личное, что-то, что не предназначалось для его глаз.
Он осторожно подошёл ближе, почти не дыша. В щель двери открылся вид, от которого внизу живота мгновенно стало горячо. Марина была раздета до пояса, её высокая, стройная спина с точёными лопатками была видна во всей красе. Коллега, тот самый чертовски самоуверенный Марк, прижимал её к краю кровати, его руки жадно блуждали по её бедрам, сминая ткань короткого рабочего платья.
Андрей чувствовал, как кровь приливает к паху, а сердце начинает стучать в ритме с движениями за дверью. Он слышал тяжёлые вздохи Марины, те самые, которые она издавала только в моменты истинного наслаждения, когда теряла контроль над собой. Её голос, сдавленный и влажный, доносился до него обрывочными фразами.
— О боже, Марк... да, прямо там, — простонала она, запрокинув голову назад. Её шея изгибалась, обнажая белую кожу, по которой катились капельки пота. — Ты такой... сильный. Не останавливайся.
Марк что-то прошептал ей в ухо, и Марина в ответ коротко вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Андрей видел, как пальцы Марка нырнули вниз, исчезая между её разведенных ног. Марина выгнулась, её грудь, едва прикрытая кружевом бюстгальтера, вздымалась в такт её сбивчивому дыханию. Мужчина чувствовал запах её парфюма, смешанный с тяжёлым, животным запахом возбуждения, который просачивался сквозь щель и заполнял коридор.
Он должен был войти, заявить о себе, прервать эту идиллию. Но ноги словно приросли к полу. Ревность? Нет, скорее жгучее любопытство, смешанное с возбуждением. Он наблюдал, как Марк аккуратно, с какой-то почти ритуальной медлительностью, стянул с неё бельё. Марина была мокрой, полностью готовой. Андрей сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Он никогда не видел свою жену такой — распевшейся от жажды, не скрывающей своего желания.
— Ты так долго этого ждал? — её голос стал более хриплым, почти рычащим. — Покажи мне, какой ты грубый, когда никто не видит.
Марк не заставил себя ждать. Он с силой прижал её к матрасу, перехватил её руки над головой, и Андрей увидел, как между ними произошло стремительное слияние. Марина вскрикнула, зажмурившись. Её тело дрогнуло, и она обхватила его бедрами, стараясь притянуть к себе как можно плотнее.
Звуки стали громче. Влажные шлепки плоти о плоть, тяжелый ритмичный стук изголовья кровати о стену, прерывистые стоны, переходящие в стоны с оттенком боли и экстаза. Андрей чувствовал, как его собственный член стал твердым, болезненно распирая джинсы. Он представил, какова Марина сейчас на ощупь — горячая, влажная, отчаянно желающая.
— Твою мать... — прошептал он про себя, чувствуя, как возбуждение затапливает всё его существо.
Марк двигался размашисто и уверенно, глубоко входя в неё с каждым толчком. Марина сжимала его спину, оставляя красные полосы, её пальцылихорадочно впивались в кожу. Она выгибала спину, выставляя грудь вперед, и Андрей с вожделением наблюдел, как её соски затвердели, почти разрывая тонкую ткань лифчика.
— Да! Ещё! — вскричала Марина, теряя рассудок от наслаждения. — Черт, Марк, ещё!
Марк, казалось, больше не сдерживался. Его дыхание стало таким же рваным, как и её. Он приподнял её бедра, меняя угол, так что теперь Андрей видел всё особенно детально. Совмещение тел, ритмичный всплеск белых капель по коже, напряжение каждого мускула. Марина заспела, её голос сорвался на высокую ноту, когда она забилась в конвульсиях orgasms. Марк замер, тяжело дыша ей в плечо, а затем, с коротким глухим рыком, выдавил из себя остатки сил, припав к её шее.
Постепенно шумы стали стихать. Они лежали переплетенные, пытаясь отдышаться. Андрей почувствовал, как напряжение внутри него сменяется странной смесью горечи и облегчения. Он с трудом заставил себя отступить от двери и нажать на ручку, входя в комнату.
Марина вздрогнула, быстро натягивая простыню на бедра и испуганно глядя на него. Её глаза сияли, губы были припухшими и красными, а волосы спутались в беспорядке. Марк, невозмутимо, потягиваясь, сел на кровати.
— Привет, — глухо сказал Андрей, стараясь контролировать голос. — Я дома.
— Ой, мы думали, ты задержишься, — Марина попыталась улыбнуться, но в её взгляде читалось смущение и что-то большее — остаточное возбуждение, которое ещё вибрировало вокруг неё.
Марк встал, спокойно натягивая свои вещи, и прошел мимо Андрея, хлопнув его по плечу.
— Без обид, старик?
Андрей лишь коротко кивнул. Обиды не было. Было что-то иное: осознание того, что его жена — живая, страстная и бесконечно желанная женщина, способная на такие эмоции, которые он уже давно перестал замечать в повседневности.
Когда дверь за Марком закрылась, Марина поднялась с кровати, обернув простыню вокруг тела. Она подошла к мужу, её босые ступни мягко ступали по ковру. Она положила руку ему на грудь, прижалась всем телом, обдав его запахом секса и своего излюбленного парфюма.
— Ты всё видел? — тихо спросила она.
— Да, — ответил он, приобнимая её за талию. — Видел.
Он почувствовал, как её губы коснулись его шеи, а рука скользнула вниз, туда, где всё ещё пульсировало желание. Ощущение её кожи, горячей и влажной, окончательно сломило его сдержанность.
— Теперь моя очередь, — прошептал он, подхватывая её на руки и неся обратно к кровати. в этот раз он не собирался смотреть через щель.
Вечер обещал быть долгим, и Андрей знал, что теперь всё изменится. В их комнате стало жарче, и воздух казался наэлектризованным. Он спустил с неё простыню, обнажая её совершенство, и вошел в неё резко, глубоко, заставляя её издать тот самый звук, который он слышал до этого за дверью, но на этот раз — только для него одного.