Гостевой визит с неожиданным продолжением
Вечер начинался как обычно. Мы с Гогой завалились к Сэму, притащив с собой ящик холодного пива и бутылку виски, которую нашли в заначке у아버지. Сэм давно ныл, что ему нужно расслабиться — проблемы на работе, ссоры с женой, всё такое, что доводит до белого каления любого нормального мужика.
— Опять ты за свое? — хохотал Гога, хлопая друга по плечу. — Хватит грузиться, сегодня только отдых.
Сэм, однако, был уже в том состоянии, когда шутки перестают работать. К полуночи он, окончательно перебрав с виски, свалился на диване в гостиной. Храпел так, что стаканы на столе звенели. Мы с Гогой переглянулись. Смешно получилось: имеем в распоряжении granted’ House, закуски и — главное — жену Сэма, Наталью, которая сидела напротив нас, сжимая в тонких пальцах бокал вина.
Наташа была чертовски хороша. В обтягивающем черном платье, которое едва доходило до середины бедра, она смотрела на нас с той самой искоркой, которую не спутаешь ни с чем. Алкоголь уже разбередил её щеки, сделав их ярко-розовыми, а взгляд стал затуманенным, но жадным.
— Слушайте, — протянула она, подаваясь вперед, так что вырез платья опасно открылся. — А Сэм вообще проснется? — Она усмехнулась, обнажая идеальные белые зубы. — Кажется, ваш друг сегодня пас.
— А мы-то чего? — Гога подался к ней, сокращая расстояние между ними до минимума. — Мы же пришли развлечься.
Наташа поставила бокал на стол и медленно, с вызовом, провела ладонью по своему бедру, задирая край платья вверх. Мое сердце забилось чаще. Воздух в комнате внезапно стал густым, тяжелым от напряжения и запаха её духов с нотками ванили и чего-то острого, животного.
— Мне кажется, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза, — сегодня нам не столько нужно развлечься, сколько... разрядиться.
Гога не стал ждать приглашения. Он притянул её к себе, и его рука по-хозяйски легла ей на бедро, сжимая мягкую плоть. Наташа тихо охнула, но не отстранилась. Напротив, она выгнулась навстречу, приходя в движение. Я видел, как вздымается её грудь под тонкой тканью, как соски прижимаются к ткани от возбуждения.
— Черт, Гога, ты не заигрался? — спросил я, хотя внутри всё сгорало от желания.
— Заигрался? — Гога ухмыльнулся, уже расстегивая её платье. — Чувак, посмотри на неё. Она этого ждет больше, чем мы.
Платье соскользнуло на пол, оставив Наталью в одном кружевном белье. Мы втроем молчали, завороженно разглядывая её — стройную, с бархатистой кожей и взглядом, в котором читался чистый призыв. Она видела, как наши взгляды скрестились, и понимала, что сейчас произойдет.
— Только давайте медленно, — выдохнула она, поднимаясь с дивана и направляясь к нам.
Мы подняли её с кресла и понесли в спальню, чтобы не разбудить Сэма, который всё еще храпел в гостиной. В комнате было прохладно, но нас так трясло от возбуждения, что холод не чувствовался. Первым прикоснулся к ней Гога. Его губы нашли её шею, пальцы впились в плечи, сжимаясь. Наташа издала тихий стон, который заставил меня окончательно потерять голову.
Я встал сзади, прижимаясь к ней всем телом. Мои руки скользнули под её белье, раздвигая его. Кожа была горячей, влажной и невероятно мягкой. Наташа откинула голову мне на плечо, тяжело дыша. Мы действовали слаженно, как старая команда, чувствуя каждое движение друг друга. Её тело стало центром нашей вселенной, единственной целью, ради которой существовал этот вечер.
— О-о-о, боже, да... — всхлипнула она, когда Гога, умело владея языком, начал ласкать её там, где было жарче всего. — Продолжайте, только не останавливайтесь. Пожалуйста.
Я чувствовал, как её бедра дрожат от наслаждения. Гога работал тщательно, вкладывая в каждое движение всё своё мастерство, пока я, не в силах больше ждать, сорвал с себя одежду. Наташа открыла глаза — в них была буря, дикая, неодолимая тяга. Она не просто хотела нас, она требовала нас.
— Скорее, — прошептала она, хватая меня за руку и притягивая к себе.
Когда мы вступили с ней в близость, мир за стенами спальни перестал существовать. Были только мы трое, ритмичные толчки, звук сталкивающихся тел и её срывающийся на крик голос, который заглушал всё остальное. Гога сменил с ней позу, усадив её на край кровати, и теперь по очереди мы с ним наполняли её, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг нас, отвечая на каждое движение.
— А теперь, — Гога задыхался от возбуждения, глядя на меня, — я сделаю то, что она так хочет.
Наташа вскинула голову, в её глазах вспыхнул огонь. Она knew, о чём он говорит
— Да, — выдохнула она, хватаясь за спинку кровати, сжимая пальцы до белых костяшек. — Пожалуйста... сделай это.
Гога аккуратно развернул её, приподнял ноги, заставляя согнуться. Я подошел сзади, лаская её грудь, ощущая, как её соски затвердели. Он медленно, осторожно начал проникать в неё с другой стороны. Наташа вздрогнула, её тело напряглось, и она издала глухой звук, наполовину стон, наполовину всхлип.
— Боже... — прошептала она, зажмуриваясь. — Так... так глубоко...
Она начала раскачиваться, подстраиваясь под его ритм, при этом я продолжал целовать её шею, шептать ей на ухо грязные, откровенные слова, от которых она вздрагивала. Её тело стало гибким, податливым — она принимала нас обоих, впитывая всё возбуждение, которое мы в неё вливали.
Ритм становился всё быстрее. Мы слышали только тяжелое дыхание друг друга и влажные звуки соприкасающихся тел. Наташа больше не сдерживалась; её стоны превратились в отчаянные вскрики, передающие всю её страсть. Её руки скребли по простыням, ногти вонзались в кожу Гоги
— Сейчас... я сейчас... — зашептала она.
И в этот момент нас накрыло. Она сжалась, выгибаясь дугой, и захлебнулась в экстазе, когда мы оба закончили внутри неё. Ритм замер, остались только глубокие, прерывистые вдохи и запах пота, смешанный с ароматом её кожи.
Мы лежали в тишине, забросив руки за головы, глядя в потолок. Наташа тяжело дышала, её грудь медленно поднималась и опускалась. На её лице читалось абсолютное блаженство, смешанное с легким недоумением от того, что произошло.
— Знаете, — тихо сказала она, потянувшись, чтобы достать стаканы с водой с тумбочки. — Сэм будет очень зол, когда проснется.
Гога коротко рассмеялся и притянул её к себе, накрывая обоих простыней.
— А он может проспать до завтра, — ответил он
Мы переглянулись, и в этот момент стало понятно: этот вечер не закончится так быстро. Впереди было ещё много времени, а Сэм, похоже, и вправду решил, что его время вышло — по крайней мере, на сегодня.